Храм и Церковь

Храм и Церковь... Слова - почти синонимы. "Пойдем в храм" или "пойдем в церковь"... Какая разница? Но слова-то разные. И не зря. Разница очень немалая.

Вспоминается кинофильм "Покаяние", провозгласивший поиски утерянной "Дороги к Храму" и ставший чуть ли ни манифестом "гласности" и "перестройки". Повеяло какой-то запретной "духовностью", хотя с чего вдруг? Ведь слово "храм" уже давно и привычно употреблялось в далеко нецерковном контексте. Как, впрочем, и “духовность”.

"Место служения науке, искусству, высоким помыслам" или еще более расплывчато – "область, сфера каких-либо духовных ценностей". Так определяли смысл этого слова советские словари. А вот в словаре Даля не найдем таких определений. Ничего возвышенного. Просто церковное здание, а то и вовсе жилой дом.

Но ближе к нашим временам слово Храм стало обозначать нечто гораздо более праздничное и светлое, а церковь -- совершенно будничное и "религиозное", где "смрад и полумрак, дьяки курят ладан". Такие метафоры, как "храм науки" или "храм муз" были в ходу тогда же, когда Церковь, приговоренная к смерти, представлялась то "врагом революции", то, уже снисходительно, "вредным суеверием", чем-то вроде старенькой бабушки с предрассудками, доживающей свой век на задворках, вдали от "храма Свободы", в котором, по словам М. Горького, мы жили.

Твердой поступью, не щадя ни себя, ни "врагов", страна шагала к храму полного и всеобщего счастья – Коммунизму. Ах, как близок был этот желанный Храм! Вот, он уже показался из-за горизонта! Кто не верил или хотя бы позволил себе усомнится, были смешны и достойны не столько уничтожения, сколько презрения. Жертвы и страдания многих народов и целых поколений возносятся к блистающему Алтарю. Нам не жалко! Нам не к лицу эта "достоевщина" о "слезе ребенка"! Теперь весь мир, хочет он того или нет, как неразумное дитя, пусть даже силой, мы затащим в наш Храм. Когда осознают, будут только благодарны. Мы знаем Дорогу к Храму -- подчинитесь и следуйте за нами. Мы не можем оставить вас, потому что в Храм счастья можно войти всем миром. Ведь на самом-то деле вы нам ни к чему, и было бы лучше, чтобы вас вовсе не было. Мы могли бы это устроить, да только не всегда это возможно. Поэтому советуем не ждать, становитесь в наши колоны -- никто не может остаться вне Храма, если только не умрет. У вас нет выбора. Идите, идите по нашей общей и единственной дороге...

Душа человеческая исконно принадлежит Богу, а потому постоянно и неукротимо ищет Его. Всякий нормальный человек жаждет встречи с некогда утраченным Богом, в нем живет безотчетное чувство ностальгии, оно не дает покоя, но и не дает превратиться в самодовольное животное, рождает смутную догадку о каком-то высшем предназначении, вселяет надежду на вечное и более настоящее бытие. Как писал Ф. Достоевский, человек не смог бы жить, если бы в нем совершенно угас огонек этой надежды. Тоска по Богу заставляет искать, но не всегда осознанная цель этих поисков может быть легко подменена фальшивкой, и враг человека часто с успехом пользуется этой возможностью заполнить ищущие души суррогатом истины.

Так рождаются идеологии, мощным накатом проходят они по сердцам, умам и телам… И так же легко они дряхлеют, умирают, сменяются на новые, более соответствующие “духу времени”. Но цель у них одна — увести человека с узкой и тернистой тропинки, ведущей к Церкви. По этой тропинке идти невероятно трудно, она так часто теряется среди терний земной суеты. Как ее нащупать, если она у каждого своя? Ведь как же легче, не утруждаясь, катить по общей колее, по той широкой базарной дороге, которая ведет к "храму", к той цели, которая, хочется верить, оправдает твое жалкое и скоротечное существование на земле. Пусть даже и не дойдешь — не успеешь или затопчут. Превыше всего счастье обретенной и воплощаемой цели. А чем дальше храм, тем он привлекательней. Как опустошенная церковь. Издали — храм как храм. И как выразительна духовная символика архитектуры! Мы же пока не догадываемся, что внутри все забито или зерном, или архивами, или больничными палатами, или тюремными камерами. То есть, проще говоря, храм этот осквернен. Да как узнать об этом, если не был еще внутри? Блестит навстречу радостно куполами. Но приглядись... И замечаешь вдруг, что не так уж и блестит, что угадывается бесцветная и обветшалая штукатурка. И почему ведет туда широкая, пыльная, заезженная тракторами дорога? И не по такой ли дороге мы бодро сами туда маршируем?

Так, даже внешне, еще не переступив порог храма, человеку пытливому открывается обман. И тут странно — не всем хватает мужества отвернуться от обмана. Ведь это означает оказаться в начале уже, казалось бы, столько пройденного пути. Не каждому под силу это сделать. Лучше не мучить себя вопросами, а идти уверенно дальше. Идут же другие... И их больше, гораздо больше, чем этих, сомневающихся отщепенцев, которые внезапно застыли в раздумье. Да некоторые из них наглеют как - других зовут тоже остановиться и подумать. Нет уж! Сметем эти отбросы, этот шлак истории. За нами сила и масса, а значит - за нами и правда! ПРАВДА, которую мы делаем сами, своим торжеством большинства. По праву большинства мы сметем меньшинство, и тогда мы будем все и едино, а значит - абсолютно! Вот вам и ИСТИНА!

А к Церкви ведут неприметные тропинки. И у каждого она своя. И не знаешь, и ничем доказать не сможешь – ты один на этой дороге. И только изредка попадаются попутчики, которые укрепят в тебе надежду, а ты в них. И потом, хотя пути-дорожки наши опять несколько расходятся, мы расстаемся в уверенности, что мы обязательно встретимся в конечном пункте, там, где ждет нас Церковь Божия…

Но знаем мы также, что не каждый дойдет. Всем ли хватит мужества и терпения?.. Всем ли хватит сил в испытаниях одиночеством? Кто укажет потерянный путь? Только Сам Путеводитель, Который только и есть Путь, Истина и Жизнь. И ведь так возможно Его не услышать, не увидеть Его путеводительных знаков…И как легко не выдержать, как соблазнительно свернуть на столбовую дорогу к Храму!

Но вот уцелевшие одиночки окажутся вместе в конце своих путей… И только по этому признаку поймут, что это конечный пункт, что это Церковь… Будет л там ждать их какое-то сооружение из камней или дерева? Примет ли их что-то внешнее и осязаемое? Сколько будет в этом внешнем внушительности или, напротив, заброшенности? Быть может то будет неприметная избушка-церквушка, в корой встречались одиночки всех предыдущих веков? Или то будет просто чистое поле? Ведь не будут они там ничего обустраивать. Все равно налетят и разгромят ненасытные кочевники мира сего. Да и зачем? Ведь уже завтра их ждет Вознесение в тот золотой и сверкающий Город, с красотой и святостью которого не сравниться ни одно размалеванное и помпезное земное сооружение, гордо именующее себя Храмом.