Политика

Вошел в историю еще один год. Что он принес для православия в Беларуси? Какие наметил перспективы?

Для простоты картины и удобства анализа состояния церковной жизни любой конфессии целесообразно разбить его на такие сравнительно независимые части:

• внутрицерковные тенденции и состояние церковного народа;
• возможное воздействие отколовшихся от официальной организации групп и вообще альтернативных структур сходного вероучения и близкой традиции;
• взаимоотношения с иными конфессиями и деноминациями;
• отношения с государством, общественными организациями, оппозицией и вообще светским обществом.

Разумеется, все эти аспекты действуют не изолированно друг от друга, но тем не менее вклад каждого из них в общую картину достаточно специфичен. Мы перечислили эти группы отношений в порядке от внутреннего к внешнему, от более сущностного - к более отдаленному. Пойдем же мы в обратном направлении - от внешнего, даже поверхностного, к внутренней сути происходящего.

Церковь и государство

Неизменно волнующая тема, как в светском, так и в церковном обществе.

Начать с нее естественнее уже потому, что эти отношения традиционно подытоживаются и задаются в начале года, когда глава государства присутствует на одном из рождественских богослужений, обменивается поздравлениями с митрополитом и произносит речь программного характера.

Такое выступление президента Лукашенко в соборе, имеющее место не только на Рождество, но и на Пасху, содержит множество похвал и благодарений в адрес Белорусской Православной Церкви и лично митрополита Филарета. Нельзя сказать, что степень таких похвал всегда была одинаковой. Бывали даже периоды сравнительной холодности в отношениях. Но в последнее время из года в год они неизменно теплеют, доходя порой до горячности. Например, в этом году президент Лукашенко не только заявил, что "государство и Церковь решают одну и ту же задачу", но и заверил:

"Мы всегда опирались на идеи Церкви, выработанные тысячелетиями, по сути, выбрали ее главным идеологом белорусской государственности, и мы в этом не ошиблись".

Возможно, кого-то и порадует такое наделение Церкви статусом государственного отдела идеологии, но слова эти в устах человека, нарочито ориентирующегося на "идеалы" советского прошлого и, соответственно, именно в этом прошлом видящего идеал своего так называемого "государства для народа", звучат как-то очень двусмысленно. Ведь в этом прошлом церковь была терпима в обществе только в обмен на полный и безусловный сервилизм иерархии. По крайней мере, совершенно ясно, что речь идет о Православии не дальше этой самой иерархии, поскольку теплые объятия практически полностью ограничиваются высшим государственно-церковным уровнем. Есть, правда, еще один специфический для православия фактор - Белорусская Православная Церковь является частью Московского патриархата, то есть в некотором смысле может рассматриваться в качестве одного из канатов для перетягивания с Москвой. В любом случае, далее всех этих высших соображений ничего такого особенного, свидетельствующего о существенном влиянии церкви на общество, мы в Беларуси не наблюдаем.

В свое время, после принятия в 2002 году нового закона о свободе совести, закрепившего за православием статус наиболее привилегированной конфессии, немало надежд возлагалось на целый ряд соглашений, подписанных Белорусским Экзархатом с белорусским государством и различными его ведомствами - от Министерства обороны до Министерства спорта и туризма.

Особенно многообещающей и впечатляющей своей конкретностью выглядела программа сотрудничества с Министерством образования. Она предусматривала реализацию самых разных совместных проектов - от дошкольного воспитания до теологического образования в вузах, при этом с точным указанием сроков. Но вот в 2006 году истекли все сроки, а в итоге существенного продвижения так и не произошло. В 2007 году подписано новое соглашение, но, как видно, его ожидает та же судьба.

Нельзя, конечно, сказать, что совсем ничего не делается. Предпринимаются попытки - опять же мизерные и единичные - по созданию экспериментальных классов с профилем религиоведения или изучения православной культуры. Ежегодно проводятся совместные научные чтения. Вот, пожалуй, и все. Например, в вопросе создания православной гимназии (хотя бы одной на всю страну), что предусматривалось особым пунктом еще предыдущей программы, не заметно даже малейших сдвигов.

Более того, в 2006 году в Гомеле произошел беспрецедентный случай, когда сотрудники КГБ ворвались в квартиру, где собралась небольшая община православных христиан, а прокуратура затем вынесла предупреждение за несанкционированное "распространение вероучения".

Почему так происходит, понять нетрудно. Вполне возможно, что инициаторы церковно-государственных соглашений руководствовались самыми благородными побуждениями. Не учли они только одного. Нельзя одновременно и в одном месте возрождать религиозную культуру и тут же вытягивать из недавнего прошлого идеологических монстров - пионерию, комсомол и прочее. Самая убедительная и простая иллюстрация тому - официально утвержденный школьный дневник, на обложке которого приведены для справки всякого рода праздники. Есть, разумеется, день "Великой Октябрьской социалистической революции". Да и всякие прочие такого же сорта. Отсутствуют только праздники христианские, признанные официально и являющиеся выходными днями. В том числе и оба Рождества. Видимо, упоминание о такого рода праздниках считается пагубным для воспитания школьников.

Церковь и общество

В странах с неразвитым гражданским обществом отношение государства является определяющим. Но не всегда позитивное отношение государства гарантирует соответствующее отношение общества. Связывая себя с партией власти, Церковь оказывается заложницей политической борьбы. И возможный всплеск недоверия к государству может повлечь за собой перенос негатива на Церковь. Как известно, нечто подобное произошло и с Российской империей в 1917 году.

Было бы целесообразно, видимо, несколько дистанцироваться от власти, сохраняя определенную лояльность в духе известных высказываний апостола Павла. Но это очень тонкая стратегия, и руководство Белорусской Православной Церкви пошло по самому легкому пути, согласившись на максимальное сближение с правящим режимом. Разумеется, в той степени, в какой сам режим готов ее к себе подпустить.

Эта незамысловатая тактика приводит к тому, что все же немалые слои общества, тяготеющие к оппозиции, теряют доверие не только непосредственно к структуре Белорусского Экзархата, но и ко всему Православию в целом. Раздаются пока еще маргинальные, но настойчивые голоса с требованием автокефалии. При этом не от Московского, а от Константинопольского патриархата. Разумеется, призывы эти идут в основном со стороны людей малоцерковных, наивно полагающих, что все дела в Церкви можно поправить радикальной сменой ее клерикального слоя. Но игнорировать даже такие голоса было бы некорректно, раз уж сама Церковь размывает свои границы в отношении не менее малоцерковного чиновничества. Что остается? Есть два варианта - либо иные конфессии, либо православие вне Московского патриархата.

Иные конфессии и деноминации

Тема данной статьи - православие. И мы не будем рассматривать здесь весь спектр религиозной жизни в Беларуси. Сейчас инославные конфессии нас интересуют постольку, поскольку они оказывают влияние на православие, как в формальном, так и неформальном отношениях.

Такое влияние - немаловажный фактор, учитывая, что процент реально практикующих свою веру и знающих ее среди тех, кто идентифицирует себя с православием, крайне низок и составляет если не доли, то не больше нескольких процентов. Оставшаяся основная масса легко подвергаема влиянию со стороны, в том числе и со стороны других религий.

В этом отношении похожая ситуация наблюдается и в белорусском католичестве. То есть между двумя этими основными конфессиями находится достаточно мощный слой основного населения страны, и от настроений в нем зависят перспективы того или другого церковного направления. Таким образом, католичество является главным реальным конкурентом для православия, а затем уже следуют протестанты, которые хотя и более радикально вводят в свой круг новых сторонников, но, с другой стороны, и вызывают у многих людей большую настороженность.

По Закону о свободе совести, принятому в 2002 году, религиозные конфессии получили различный статус. "Традиционные" и "нетрадиционные" религии, да еще и отдельная градация среди "традиционных". Высший статус получило православие, а второе за ним - католичество. Все это на некоторое время существенно изолировало конфессии друг от друга, поскольку у каждого образовался свой интерес. Преимуществами своими первой решила воспользоваться Православная Церковь, заключив множество соглашений с государством, о судьбе которых мы говорили выше. Католическая Церковь отнеслась к своему статусу поначалу довольно пассивно, но в этом году положение существенно изменилась. Из России в Беларусь переведен архиепископ Тадеуш Кондрусевич, и новый глава белорусских католиков решительно настроен на активизации католичества в Беларуси. Но при этом в самом тесном взаимодействии с православием. Эта инициатива требует, по крайней мере, соответствующего ответа с православной стороны. А потому диалог и взаимовлияние неизбежны.

Некоторое сближение наблюдалось и с другими конфессиями. Митрополит Филарет принял участие в "круглом столе" основных конфессий. Произошло это, правда, по инициативе государства, но все же лед тронулся. Некоторое время спустя представителями четырех основных христианских конфессий Беларуси была подписана Декларация социального партнерства в сфере ВИЧ/СПИД, которая предусматривает, между прочим, создание в будущем Национального совета церквей.

"Альтернативные" православные движения

Теперь перейдем к вопросу об альтернативе Московскому патриархату в рамках православной традиции.

Надо признать, что такой альтернативы пока не существует. "Альтернативных" можно пересчитать по пальцам одной руки. Например, единственный бывший священник РПЦЗ Леонид Пляц, не поддержавший вместе со своим епископом в Украине Агафангелом (Пашковским) воссоединения двух ветвей русского Православия. Среди "автокефальных" то и дело дает о себе знать Леонид Акалович, но исключительно в политических мероприятиях. Есть еще епископ Бруклинский и Барановичский Василий (Костюк), некогда рукоположенный украинскими автокефалистами для заграничной Белорусской автокефальной православной церкви (БАПЦ), но там не принятый и учредивший свое так называемое "Греко-православное движение". Но есть ли у него сторонники, никто не знает. Вот, собственно, и все. Иногда доводится сталкиваться с информацией о существовании на востоке Беларуси каких-то структур русского "катакомбного" православия. Но, во всяком случае, их деятельность такова, что мало кто подозревает об их существовании.

В 2007 году в Нью-Йорке скончался глава упомянутой выше БАПЦ митрополит Изяслав (Бруцкий). Внесет ли это какие-то коррективы в отношении усиления активности БАПЦ на территории Беларуси, покажет время. Но предпринимаемые ранее аналогичные попытки не кончились ничем. И не столько из-за притеснений (БАПЦ, как и другим "альтернативщикам", отказано в государственной регистрации), сколько из-за собственной немощности.

Поэтому здравомыслящие люди в политической оппозиции понимают, что хочется или нет, но нужно искать сторонников в лоне именно Московского патриархата.

Внутреннее состояние белорусского православия

Внутреннее состояние белорусского православия в основном не отличается от ситуации во всем Московском патриархате. При этом в гораздо большей степени, чем, например, в случае украинского православия того же патриархата. Украинская Православная Церковь, во-первых, находится в государстве, определенно дистанцирующемся от России и ищущем сближения с Западом. Во-вторых, она имеет реальных конкурентов, составляющих ощутимую альтернативу Московскому патриархату. В Беларуси, как мы отметили выше, конкурентов нет. Кроме того, современный белорусский режим годами перетасовывает карту интеграции с Россией не просто так, но именно потому, что это отвечает настроениям подавляющего большинства народа.

Такая ситуация не способствует решению собственно церковных проблем, ибо как белорусский народ в целом не созрел для самостоятельного национального самосознания, так и народ православный не готов браться за какие-то проблемы в Церкви без оглядки на Москву. При этом Беларусь - страна гораздо более однородная, да и просто гораздо меньше России. Поэтому спектр идейных направлений в Беларуси гораздо уже, и даже национально настроенные православные вынуждены искать ориентиры в той же Москве, в кругах, хотя и не поддерживаемых официально, но тем не менее не осужденных и находящихся в достаточной силе.

Одно время была надежда, что в Беларуси гораздо успешнее решится вопрос белорусскоязычного богослужения, чем русскоязычного в той же России. Однако дело дальше одной литургии в неделю в одном столичном храме не пошло. Видимо, и здесь велика роль соответствующей единой для всей патриархии конъюнктуры. И в этом православие существенно проигрывает в сравнении с католичеством, которое успешно преодолевает свою польскую ментальность и все больше и больше становится белорусскоязычным.

Очень слабое в Беларуси и молодежное православное движение. В этом отношении сколько-нибудь продвинулась разве что Витебская епархия, но опять же только благодаря близости России. Соответственно до недавнего времени преобладала ярко выраженная пророссийская национально-шовинистическая направленность. Но эта пророссийская направленность уже начинает разбавляться белорусским национальным элементом. В Витебске с недавнего времени еженедельно служатся молебны на белорусском языке, а традиционный ежегодный фестиваль православной молодежи, ранее известный своей имперской направленностью, имел в этом году немалую белорусскоязычную составляющую. И фестиваль, ранее называвшийся "Небо славян", получил другое, более церковное название - "Одигитрия".

Таким образом, если уж говорить о специфике белорусского православия, то она довольно парадоксальная. С одной стороны, в рамках официальной церкви по мере сближения с государством все больше укрепляется унылый бюрократизм, но, с другой стороны, живое церковное православное движение может развиться только в канонических пределах Белорусского Экзархата. К чему это может привести? Очевидно, ко все большему расхождению официального крыла и неофициальных полулегальных группировок.

Уже сейчас, например (хотя опять-таки не без влияния из России), существует не поддерживаемое официально, но довольно развитое движение по организации поездок для покаяния перед памятником императору Николаю II в селе Тайнинское Московской области. Есть хоть и небольшое, но самостоятельное движение против ИНН. При этом заметны группы и совершенно иного плана - за белорусизацию церкви, например. Вот только о группах, берущихся за решение действительно церковных проблем, пока слышно мало. А ведь так или иначе, но неформальные движения будут развиваться, оказывая по мере этого влияние на общую ситуацию в Церкви. И останется только сожалеть, если долгожданное оживление церковной жизни произойдет под воздействием очередной, быть может, совсем иной, но столь же внешней для Церкви конъюнктуры.

15.01.2008

В субботу 19 января великим праздником Крещения Господня у православных завершись Святки. Одним из значительных мероприятий в период святых дней в Минске стал Рождественский вечер Международного Общественного Объединения «Христианский Образовательный Центр им. свв. Мефодия и Кирилла» и Института теологии им. святых Мефодия и Кирилла Белорусского государственного университета.
Среди почетных гостей на Рождественском вечере присутствовал и прибывший из Черногории Митрополит Черногорский и Приморский Амфилохий (Радович), один из самых выдающихся богословов современного православия. Митрополит Минский и Слуцкий Филарет, ректор института, вручил Митрополиту Амфилохию диплом Доктора Honoris Causa Института теологии БГУ.
Кроме того, были вручены ежегодные Рождественские премии «Христианские традиции в культуре и образовании». Среди получивших премию священник из Лиды протоиерей Алексий Глинский, который возглавляет Миссионерский отдел и Диаконический центр Новогрудской епархии. Он более 10 лет занимается просветительской и миссионерской работой среди молодежи г.Лиды, ведет цикл бесед просветительского характера на Лидском радио. Под руководством о. Алексея создана библиотека духовно-нравственной литературы, ежегодно работает православный летний палаточный лагерь для малообеспеченных детей и детей из детского дома и приюта.
Такой же премией награжден проректор Института теологии Геннадий Петровский.
В полный голос на этой неделе в Беларуси заявили о себе протестанты.
Главы ведущих протестантских конфессий направили обращение к Главе Администрации Президента РБ и Министру образования, в котором выразили свою озабоченность тем, «администрация учебных заведений принуждает учащихся в обязательном порядке вступать в общественные организации, в частности в Белорусскую республиканскую пионерскую организацию (БРПО) и Белорусский республиканский союз молодежи (БРСМ)».
Дискуссии о совместимости христианской веры с членством в этих организациях ведутся давно. Сложность ситуации в том, что формально пионерская организация и БРСМ нигде не провозглашают ни коммунистической, ни атеистической идеологии. Однако в подтексте везде прослеживается и даже не скрывается их преемственность аналогичных структур советского времени. Например, широко используется лозунг «БРСМ – это комсомол сегодня», а на 2008 год среди главных мероприятий намечены празднование 90-летия комсомола и проведение 40-го съезда. Разумеется, 40 съездов проведено не за 10 последних лет, сколько существует организация. Просто счет их идет продолжающийся от съездов комсомола.
В любом случае принуждение к вступлению в эти организации, а также наличие определенных привилегий для членов БРСМ, в том числе при поступлении в учебные заведения, представляют собой не что иное, как явное духовное насилие.
Кроме того, от имени тех же протестантских конфессий направлено еще одно обращение - с призывом прекратить рекламу в прессе и на телевидении всевозможных оккультных практик и верований.
Сам факт призыва к запрету, пусть и мотивированный самыми лучшими побуждениями, существенно отличает это второе обращение от первого. Можно поспорить, насколько уместны в тексте для светских инстанций ссылки на Бога и Библию. Не продуктивнее ли пользоваться методами просвещения и вразумления, а не призывать к ужесточению законодательства? Тем более, что неизвестно, как могут отозваться всякого рода ограничения в этой области на самих же инициаторах. Особенно удивляет, что аналогичный призыв к запрету направлен лидерами Белорусской Христианской Демократии, ведь призывы к государству авторитарного характера что-либо запретить вряд ли способствуют расцвету демократии.
Вот, например, белорусские мусульмане что-то не выказывают большой радости по поводу казалось бы на редкость эффективной реакции на поданную некогда жалобу. Несколько неожиданно для самих себя на этой неделе они получили удовлетворение за понесенную еще в феврале 2006 года обиду. Тогда в газете «Згода» были переопубликованы из датского издания известные скандальные карикатуры на пророка Мухаммеда. Мусульманская общественность направила тогда обращение в правоохранительные органы, которые отреагировали незамедлительно. Не прошло и месяца, как газета была закрыта, а против заместителя главного редактора издания Александра Сдвижкова, взявшего на себя ответственность за публикацию, было возбуждено уголовное дело. Как не без гордости сообщил журналистам один из чиновников, Беларусь стала первым среди европейских государств, где было возбуждено уголовное дело по факту разжигания религиозной вражды в связи с публикациями в прессе карикатур на пророка Мухаммеда.
Дело это в связи с тем, что Александр Сдвижков на полтора года покинул пределы Беларуси, застопорилось, но отнюдь не было забыто. Как только опальный редактор с целью навестить могилу отца появился в Беларуси, он тут же прямо на кладбище был арестован. Дело изначально было возбуждено по части первой статьи 130 УК («Умышленные действия, направленные на возбуждение расовой, национальной, религиозной вражды или розни, на унижение национальной чести и достоинства»), которая предусматривает наказание в виде штрафа, или ареста на срок до шести месяцев, или ограничения свободы на срок до пяти лет, или лишения свободы на тот же срок. Но в суде дело было переквалифицировано на часть вторую той же статьи («Те же действия, соединенные с насилием либо совершенные должностным лицом с использованием своих служебных полномочий»), что предусматривает уже от трех до десяти лет лишения свободы. Александр Сдвижков был «милостиво» приговорен к минимальному сроку по этой статье – 3 года усиленного режима.
Председатель Духовного управления мусульман в Республике Беларусь Исмаил Воронович, принимавший участие в суде в качестве свидетеля, несколько растерянно заявил журналистам: «Я хотел, чтобы больше таких едких карикатур не публиковали — чтобы вызвали главного редактора или ответственного за публикацию этих рисунков человека и сделали ему какой-то выговор. Мое требование было ограничено только этим… Я думал, что это дело уже закрыто и газета работает».
Почему же требования мусульман были столь щедро «перевыполнены» судом? Вовсе не из уважения к Исламу. Просто газета «Згода» была органом партии, от имени которой действовал один из основных противников Александра Лукашенко в предвыборной борьбе за пост президента. На предвыборную кампанию и пришлась публикация карикатур. Неспроста об этом деле еще тогда, в марте 2006 года, высказался и сам глава государства: «Я так понимаю, что речь идет о газете этого отморозка… Уголовное дело возбуждено и, если будут для этого основания, все будут сидеть в тюрьме. Потому что это провокация против государства».
Сколь искренни теперь сетования мусульманских лидеров на излишнюю строгость наказания, нам судить трудно. Но вообще-то вся эта ситуация хороший повод задуматься тем, кто по старой советской привычке предпочитает взывать к силе державного запрета, а не к разуму общества. Налицо – типичный симптом неразвитого гражданского общества. И не стоит забывать, что все мы постоянно подвергаемся искушениям, которые претерпел некогда Господь Иисус Христос в пустыне. Среди них было и искушение властью. Как видим, не всегда получается устоять против него.

21.01.2008

В Православной церкви Святые дни. В храмах исполняют особенные рождественские песнопения. Каждый христианин не может не радоваться главному событию человеческой истории – Пришествию в мир Господа.

Но вместе с этим главнейшим событием идет своим чередом и история собственно человеческая, часто используя великий праздник в качестве удобного повода.

Вечером первого дня Рождества Христова президент Александр Лукашенко по обычаю посещает Минский кафедральный собор. Когда-то эти посещения были тихими и скромными. Глава государства именно присутствовал, и не более того. Потом как-то попросили его сказать пару слов. В конце концов с годами стало обычным, что президент с амвона произносит довольно внушительный спич, по теме выходящий далеко за пределы темы торжества.

В этом году, например, было заявлено о том, что Беларусь в наступающем году сделает рывок в экономике, и экономический рост якобы мог быть больше, если бы на страну не оказывалось внешнее давление. Ну и так далее, в духе самовосхваления и порицания врагов. Мол, мы и раскола общества не допустили, и в отличие от других стран Европы, у нас рождаемость в 2007 году превысила смертность…

Но, пожалуй, самым неординарным оказались слова президента в адрес Церкви. Конечно, он и прошлые годы не обходил ее комплиментами, но в этом году, как говорится, превзошел сам себя:

«Мы никогда не отделяли себя от Церкви, ведь государство и Церковь решают одну и ту же задачу…»
«Мы всегда опирались на идеи Церкви, выработанные тысячелетиями, по сути, выбрали ее главным идеологом белорусской государственности, и мы в этом не ошиблись»

Вот только не очень понятно, по чем видно, что Церковь выбрана «главным идеологом»? Перед нами квазисоветская система, где дальше комплиментов на высшем уровне дело практически не идет. Даже в школьном дневнике среди перечисленных государственных праздников почему-то отсутствуют христианские, хотя некоторые из них, в том числе и оба Рождества, имеют такой статус и являются выходными днями. Но.. почему-то посчитали «неудобным» акцентировать на этом внимание школьников. Но зато в наличии «День Великой Октябрьской социалистической революции»…

Не совсем также ясно, что понимается в данном высказывании под Церковью. Хотя и говорилось все это в православном храме, но все-таки президент Лукашенко является главой государства, где есть и другие христиане, а Католическая церковь, например, признана законом второй по значимости. Почему же тогда католическому митрополиту Тадеушу Кондрусевичу было отказано в Рождественской встрече с курсантами военной академии? Умиляет мотивировка отказа – «запланированы другие мероприятия». Среди этих «других мероприятий» одному из высших представителей «главной идеологии» места не нашлось…

Таким образом, Церковь избрана вовсе не «главным идеологом», а лишь одним из элементов политического пиара. По сути же Церковь просто органически отторгается системой, ностальгирующей по «добрым» советским временам…

На минувшей неделе состоялась еще одно ежегодное государственное мероприятие, эксплуатирующее Рождественскую тему. Эта торжественная церемония вручения премий «За духовное возрождение».Премии государственные, но как бы при участии Православной церкви. Но премии присуждаются личным указом президента, а митрополит Филарет присутствует в качестве «свадебного генерала».

Среди награжденных разве что наличие архиепископа и священника как-то напоминает о духовности в церковном понимании. Все прочие это что-то вроде «за внедрение новых технологий», «за значительный вклад в сохранение и развитие традиционных ремесел» и т. д. Конечно, каждый волен понимать «духовность» так, как ему ближе. Но зачем же для этого эксплуатировать Церковь, используя ее для украшения чуждых для нее идеологических процедур?

14.01.2008

Святки белорусский суд решил отметить твердой принципиальностью в области религиозной политкорректности. В Минском городском суде оглашен приговор по уголовному делу бывшего заместителя главного редактора газеты "Згода" Александра Сдвижкова. За публикацию почти два года назад карикатур на пророка Мухаммеда он получил три года колонии усиленного режима.

Уголовное дело было возбуждено еще в феврале 2006 года по части 1 статьи 130 УК Беларуси ("Умышленные действия, направленные на возбуждение расовой, национальной, религиозной вражды или розни, на унижение национальной чести и достоинства"). Не вызывает сомнения, что дело это, несмотря на его религиозную окраску и даже на то, что оно возбуждено среди прочего на основании обращения в правоохранительные органы мусульманских общин, чисто политическое. Просто-напросто режиму представилась уникальная возможность одним ударом убить сразу нескольких зайцев.

Во-первых, нанести очередной удар по остаткам оппозиции. А тут еще не просто оппозиция, а круг особо ненавистного нынешнему правителю Александра Козулина, ныне также отбывающего 5-летний тюремный срок за "хулиганство". Карикатуры были опубликованы в феврале 2006 года, в самый разгар предвыборной борьбы, когда Александр Козулин был одним из основных кандидатов на пост президента. А газета "Згода" была изданием Белорусской социал-демократической партии "Грамада", лидером которой как раз и является Александр Козулин.

Уже в марте, выступая на своем главном предвыборном собрании, Александр Лукашенко заявил: "Я так понимаю, что речь идет о газете этого отморозка, где были напечатаны карикатуры. Послезавтра надо ехать в Европу, отчитываться, что сделал. Поэтому он в этом своем боевом листке и напечатал эти карикатуры. Уголовное дело возбуждено и, если будут для этого основания, все будут сидеть в тюрьме. Потому что это провокация против государства".

Разумеется, после столь определенного заказа в стране, где прокуратура и суд настроены исключительно на исполнение воли властителя, предугадать дальнейшие события было нетрудно. Тогда же, в марте 2006 года, газета "Згода" была ликвидирована. Весь скандал мог бы этим и кончиться, если бы не ряд других факторов.

Государству, известному своим дискриминационным законодательством в отношении религии (как и во многих других отношениях), очень кстати пришелся случай показать свою заботу о "чувствах верующих". Более того, оказалось, что за чисто политическую расправу можно не только не оправдываться, но даже ею гордиться. Один из чиновников, например, не без гордости сообщил журналистам, что Беларусь стала первым среди европейских государств, где было возбуждено уголовное дело по факту разжигания религиозной вражды в связи с публикациями в прессе карикатур на пророка Мухаммеда.

В-третьих, сам президент Лукашенко совсем недавно оказался в скандальной ситуации, благодаря своим антисемитским высказываниям. После этого он предпринял ряд шагов с целью нарочитой демонстрации религиозной толерантности. Так что и здесь "карикатурное дело" пришлось кстати.

Но, как видно, хватили лишку. Даже представители ислама в растерянности. Председатель Духовного управления мусульман в Республике Беларусь муфтий Исмаил Воронович, вызванный в суд в качестве свидетеля, был удивлен, что это дело еще не закрыто. По его словам, обращаясь два года назад в правоохранительные органы, он не собирался требовать наказания для ответчика: "Я хотел, чтобы больше таких издевательских карикатур не печатали – чтобы вызвали главного редактора или ответственного за перепечатку этих рисунков человека и сделали ему какой-то выговор. Мое требование было ограничено лишь этим… Я думал, что это дело уже давно закрыто, а газета работает". Даже закрытие газеты он считает слишком жестоким наказанием, а уж уголовное преследование редактора находит совершенно неприемлемым.

Но дело сделано. Приговор прозвучал. Прозвучал в том числе и предупреждением для религиозных лидеров. Велик соблазн решать свои задачи не убеждением, не средствами гражданского диалога, а притягиванием на помощь городового. Который решит дело не просто с эффективностью слона в посудной лавке, но и не преминет лишний раз разыграть в своих целях религиозную карту. Да еще заставит благодарить. И, быть может, неспроста этот приговор прозвучал буквально через три дня после призыва ряда протестантских лидеров Беларуси в адрес президентской администрации запретить рекламу оккультных практик, астрологии и т.п., ссылаясь на то, что это "запрещено Богом и Библией". Но прибегал ли Господь Иисус Христос, Пришествие в мир Которого мы празднуем, для проповеди Евангелия и вразумления грешников к силе государственной власти? Даже той, теократической, не в пример более близкой к Богу, чем современные светские, а то и откровенно безбожные?

Два события, и оба достаточно официозного характера, составили основной стержень религиозных событий в Беларуси на прошедшей неделе. Первое из них это встреча президента Александра Лукашенко с членами Синода Белорусской Православной Церкви. Сегодня Синод насчитывает 12 высших иерархов – архиереев БПЦ. Такие встречи между главой государство и руководящим составом Православной Церкви проводятся теперь уже регулярно и имеют довольно заурядный сценарий: взаимные благодарности да пожелания.

Правда, если речи президента на таких встречах носят лишь торжественно-обтекаемый характер, то церковные иерархи пытаются все же использовать эту сравнительно редкую возможность для решения некоторых наболевших практических вопросов.
И на этот раз президент в обычном своем стиле остановился прежде всего на заслугах государства перед церковью, а особенно теми конфессиями, что «приносят пользу обществу». Среди таковых особенно «полезных» прочно числится Православная Церковь, а потому именно ей особенно, по словам Лукашенко, помогает государство «и в подготовке кадров, укреплении ее материальной базы». Президент также отметил большой вклад Белорусской Православной Церкви в укрепление гражданского согласия в обществе, в развитие диалога между различными конфессиями.
В ответ митрополит поблагодарил президента и руководство страны за плодотворное сотрудничество с Церковью во многих сферах жизни государства, реализуемое в соответствии с известным соглашением, подписанным в июне 2003 года.
Но вскоре митрополит Филарет перешел от общих слов к делу и предъявил главе государства конкретные пожелания.
Поблагодарив государство за то, что в эфире основных теле- и радиоканалов нашлось место и религиозным передачам, митрополит Филарет обратил внимание, что выходят они в такое время, что людям увидеть и услышать их очень затруднительно. Действительно, хроника религиозной жизни «Благовест», например, выходит с до 8-ми часов утра в воскресенье. После нее же сразу же транслируется беседа священника. Разумеется, мало кто имеет представление даже о наличии таких передач. «Глубокого сожаления», - продолжил митрополит, - «достоин и тот факт что в Беларуси прекращено вещание радио «Радонеж». Его присутствие в республиканском эфире было очень полезным для воспитания и просвещения людей самых разных возрастов». Кроме того, как сказал митрополит Филарет, «настало время создания и собственной, белорусской православной радиостанции».
Продолжая эту тему, он коснулся той проблемы, которую совсем недавно подняли и протестантские лидеры. Речь идет о пропаганде и рекламе в СМИ «лженаук и всякого рода оккультных услуг». «Особо стоит вопрос о необходимости применения правовых и технических способов ограничения доступа к порочному сегменту содержания сети Интернет». В связи с этим от имени верующих глава БПЦ выступил с инициативой создания общественного совета по нравственности, в состав которого могли бы войти представители Церкви, культуры, науки.
Как известно, немалая часть верующих обеспокоена созданием регистра населения и введения биометрических систем контроля. И на этой теме тоже остановился митрополит.
Постоянно подымается на подобном высшем уровне и проблема, порожденная по собственной инициативе президента. Некогда он, чтобы ограничить церковный долгострой, ввел порядок, по которому для выделения земельных участков под строительство новых храмов приходам необходимо подтвердить свои инвестиционные возможности. Естественно, опираясь только на непрогнозируемые пожертвования, приходы не в состоянии предоставить такие гарантии. Из года в год митрополит просит президента такой порядок пересмотреть, но пока воз и ныне там. Не до конца решен вопрос и об освобождении от налога на церковную недвижимость.
Вот в таком достаточно деловом ключе выступил митрополит Филарет. Какие пожелания высказали иные члены Синода, известно не так много. Разве что епископ Серафим (Белоножко), самый молодой в нынешнем составе Синода, решился на высшем уровне поставить проблему оборудования всех приходов своей епархии спортивными площадками. Да вот, к сожалению, на такое дело пока не хватает средств, о чем епископ Серафим и проинформировал президента.
Что касается второго значимого события недели, то оно носило тоже достаточно официозный характер, но уже на уровне межконфессиональных отношений. По обычаю в январе Католическая Церковь проводит неделю молитв о христианском единстве. Завершается такая неделя в архикафедральном католическом соборе Минска экуменической молитвой представителей разных конфессий, в том числе и Православной Церкви. Правда, в отличие от вышеописанного мероприятия, такое участие самой Православной Церковью обходится молчанием. Да и представлена она там была в минимальном объеме. Хотя возглавлял молитвенное собрание глава белорусских католиков архиепископ Тадеуш Кондрусевич, да еще совместно с другими епископами, сослужили ему представители других конфессий в основном гораздо меньшего уровня. Да и не так много этих конфессий было представлено. Римо-католики, греко-католики, православные, лютеране… да еще Библейское общество.
Участие православных в такого рода мероприятиях имеет довольно щекотливый оттенок. Дело в том, что по большому счету такая совместная молитва в Православной Церкви трактуется как ересь. В последние же годы в православном мире, особенно в РПЦ, все большую популярность обретают непримиримые в отношении экуменических инициатив настроения. Поэтому такие мероприятия проводятся как бы несколько исподтишка, а потому являются скорее кулуарным политическим демаршем, чем духовным событием. Возможно, именно эта рискованная игра православной иерархии перед ригористически настроенной массой верующих по достоинству оценена государственными СМИ, которые такое межконфессиональное братание поставили больше в заслугу православным, чем католикам.

28.01.2008

Предисловие

«Русские идут!» - вот к чему сводятся нынешние страхи православных Западной Европы. Точнее - не православных вообще, а именно «русских», то есть не обязательно таковых по крови, но связанных с православием русской традиции. Масла в огонь подлили драматические события в так называемой Сурожской епархии (включающей приходы Русской Православной Церкви на территории Великобритании) в 2006 году и такое довольно неоднозначное событие, как присоединение Русской Православной Церкви Заграницей к Московскому Патриархату в мае 2007 года. Все это привело к резкой поляризации русского православного мира в Западной Европе. С одной стороны – приходы, подчиненные в той или иной степени Московскому патриархату, с другой – экзархат (архиепископия) православных приходов русской традиции в Западной Европе в юрисдикции Константинопольского патриархата.

Противостояние это далеко не равное, а потому в оставшейся независимой от Московской патриархии части русского православия вызывает соответствующие настроения, при этом опять же полярные. Кого-то перспективы полной интеграции вдохновляют - разумеется, в первую очередь одержимых русской национальной идеей, - а кого-то, напротив, настораживают и даже пугают. К ним относятся те, кто дорожит специфическим европейским опытом православия, и в первую очередь это принявшие православную веру коренные европейцы.

Накануне 90-х годов казалось, что постепенно русское православие все больше будет европеизироваться. Этому способствовали естественная ассимиляция русских прихожан, рост церкви в основном за счет притока европейцев, переход на местный язык богослужения, накопление и укрепление европейских традиций в церковной жизни.

Однако положение стало резко меняться вместе с нахлынувшей волной «третьей русской эмиграции» в Европу. Русские, более того - бывшие советские русские, стали заполнять православные приходы, все решительнее заявляя свои требования и продвигая свое понимание церковной жизни. А это понимание у большинства их них, далеких от реальной церковности у себя на родине, сводится к русским национальным идентифицирующим элементам. Многие из них воспринимают церковь попросту как некий «русский клуб». По словам местных православных пастырей, они вдруг поняли, что отброшены на десятки лет назад, и церковное просвещение нужно начинать снова с нуля. При этом новая паства ведет себя отнюдь не с готовностью кротко внимать наставлениям. Массовая всевдоцерковность, отличающаяся обрядопоклонничеством и национальным самодовольством, что получила распространение в постсоветской России, воспринимается ими как эталон. И тут срабатывает незамысловатая логика: русский значит православный, а если более русский, то и более православный. Словом, не учи ученого.

Ну что ж, - можно ответить на это, - ситуация осложнилась. Но в Церкви и нет легких путей. Не праведников, но грешников призвана она спасать. И естественно, ради собственного спокойствия не должна избегать трудностей. Тем более противиться единству – разве не к единству призывал нас Господь? И не к нему ли стремилась всегда любой ценой Церковь?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно постараться понять, какие тенденции прослеживаются в этом интеграционном процессе и к чему они могут привести.

Есть все основания полагать, что рассматриваемый нами процесс непосредственно связан с другим процессом, а именно – восстановлением России в качестве мировой державы. Со своими интересами, претензиями и амбициями на мировой арене. Этот общеизвестный и уже банальный факт имеет свое особенное продолжение по отношению к Русской Православной Церкви.

Предыстория

В Российском государстве церковь всегда подлежала мобилизации на государственные дела, и труды ради процветания родной державы почитала святым долгом, порой превыше всякого иного. Традиция эта оказалась столь живучей, что продолжилась даже в государстве совершенно безбожном, породив доселе невиданную и удивительную «симфонию» антицерковного режима с церковью на государственном послушании. Даже наименование сему специфическому явлению было изобретено особое:«сергианство» - в честь присталинского митрополита, а затем патриарха Сергия (Старогородского).

Термин этот получил распространение в Российской Православной Церкви Заграницей, той самой, объединение с которой с большой помпой прошло в мае этого года. Объединение, как нам объяснили, стало возможным потому, что будто бы исчезли препятствия, которые видела ранее для такого шага РПЦЗ. Среди таких препятствий было и «сергианство», а попросту полная капитуляция перед богоборческой властью и служение ее целям якобы ради «сохранения Церкви». Но поскольку одной из главных целей режима было как раз уничтожение Церкви, то получалось, что Церковь ради каких-то временных послаблений и подачек по большому счету убивала сама себя, шла по пути предательства и даже клеветы по отношению к памяти жертв и мучеников за веру.

Среди общего спектра «должностных обязанностей» церковной структуры перед государством особенно выделялось служение на мировой арене. Высшим иерархам было дозволено и даже велено выезжать за границу, участвовать в международных форумах и организациях, подыгрывая задачам общей политики государства, а также всяческим образом, в том числе и откровенной ложью, формируя «человеческий» имидж безбожного тоталитарного режима.

Но сейчас мы не будем подробно останавливаться на феномене «сергианства». В рамках данной статьи оно лишь иллюстрация устойчивости определенного стиля церковно-государственных отношений. Разумеется, стиль этот в основе своей сохранился и по настоящее время. В отрыве же от усвоения этого факта мы рискуем впасть в довольно распространенную ошибку.

В чем ошибка?

В современном российском государстве, значительно более толерантном в отношении к религии, Церковь выступает наравне с другими общественными силами. В том числе, лоббируя свои проекты и вступая в партнерские отношения с государственными структурами. Такие новые отношения не всегда принимаются с энтузиазмом, в части общества не скрывается по этому поводу нервозность, переходящая иногда в панику Мол, Церковь рвется к власти, происходит клерикализация государства и завтра всех чуть ли не силой «всех поставят на колени». Разумеется, такие страхи небезосновательны и тоже имеют свои корни в российской традиции патерналистского понимания государственной власти. Однако все же светская часть общества, в том числе и государство гораздо более открыто для диффузии с прочим миром, чем такой нарочито консервативный институт, как церковь. Многовековая церковная традиция без сомнения превалирует над государственной. Увы, церковный консерватизм служит сохранности и не совсем добрых традиций. В соответствии с такого рода традицией Церкви намного привычнее быть под пятой у государства, чем стремиться во власть. Поэтому никакое «слияние» с государством клерикализацией власти не грозит.

Церковь на госслужбе

Чем же сейчас может и чему рада послужить церковь государству? Как мы уже сказали, церковь всегда была готова к государственной службе. Вот только в сложный и неустойчивый переходный период 90-х с этим было сложновато. Государство на некоторое время даже предоставило церковь самой себе. Хотя именно в этот период в народе нарастал интерес к церкви, государство жило другими проблемами, другие были в моде и идеалы. Угождать Западу было удобнее при некотором дистанцировании от церкви. Но даже и в этот, довольно холодный период церковно-государственых отношений, церковь при любом удобном случае спешило показать свою нужность в государственных делах. Получалось же это зачастую неуклюже. Например, церковь пробовала выступать посредником в политических конфликтах, но соответствующего эффекта при этом не достигалось, что только роняло ее авторитет.

Но вот кончились времена российского прозападного либерализма, на смену Ельцину пришел Путин, принявшийся восстанавливать былое величие державы. С Западом разговор пошел на более твердых тонах, и опереться теперь можно и нужно было на альтернативные Западу силы. Вот тут-то и настал час православной церкви. При этом настал он именно для государственной ее службы. В это же время интерес собственно к религиозной вере начал угасать. Возникла ситуация, когда Церковь не только оказалась востребованной для государства, но и по своему внутреннему ресурсу акценты у нее стали все больше сдвигаться в этом же направлении. Более того, такая ситуация и выросшие российские амбиции на мировой арене позволила ожидать эффективного служения церкви в сфере политики не столько внутренней, сколько внешней.

В чем именно может оказаться полезной церковь на международной арене? Разумеется, в области поддержания определенного имиджа, общественной дипломатии и т. п. Это как бы само собой разумеется. Но есть еще одна сфера, в которой услуги церкви могут оказаться бесценными и незаменимыми.

Мировая держава, в состояние которой стремится вернуться Россия, не может ограничиться влиянием на другие страны только извне. Необходимы какие-то каналы в этих странах для внутреннего лоббирования, присутствия и влияния. Попросту говоря, без резидентуры в таком деле не обойтись. Разумеется, речь идет не о резидентуре в смысле тайной разведки, то есть шпионажа. Задача стоит гораздо более стратегического плана. Само наличие в других странах определенного круга людей, как-то и в чем-то преданных, заинтересованных и связанных с «метрополией» открывает большие возможности и влияния на эти страны, и противодействия этим странам.

Запад имеет такие ресурсы в постсоветских странах среди людей, тяготеющих к европейским ценностям. На кого же может, в свою очередь, опереться Россия на Западе?

Советский Союз, мировая держава в чистом виде, имел свою резидентуру в лице коммунистических партий. Влияние и вес этих партий был неодинаков в разных странах, но он был. Коммунистические партии получали серьезную поддержку из Советского Союза. Да такую поддержку, что ее прекращения многие из крупнейших партий попросту не пережили. Даже такие влиятельные в свое время партии, как в Италии и во Франции, ныне практически незаметны на политическом небосклоне.

Понятно, что на новом этапе мировой российской державности, когда строится она уже не на основах коммунистического интернационализма, единственной подходящей средой для формирования заграничной резидентуры является православие, связанное с русской традицией.

Первоочередная задача

Для такой резидентуры не хватало только одного существенного свойства – единства. При том в данном случае речь идет о единстве на базе не столько веры, сколько верности российской державности. Не случайно поэтому оказалось, что главным инициатором бурно развивающегося интеграционного процесса в русском зарубежном православии выступил не церковный деятель, а президент В. В. Путин. Конечно, резонно, что таким лицом желательно быть человеку представительному, но светскому, олицетворяющему некую нейтральную, третью сторону. Но раз за дело взялся сам президент, то делал он это не просто по доброте души, но имея в виду серьезные государственные интересы.

Сам же начавшийся процесс объединения активно стимулировался со стороны российских государственных структур. Это движение, которое вроде бы должно было протекать неторопливо и деликатно по отношению ко всем существующим суждениям в РПЦЗ, вдруг приняло какие-то необычайно форсированные темпы, просто сметая со своего пути всех несогласных и сомневающихся.

Параллельно, хотя и несколько на втором плане, предпринимались соответствующие шаги и в отношении Русского западноевропейского экзархата Константинопольского патриархата. В 2003 году патриарх Алексий выступил со специальным обращениям ко всем ветвям русского православия в Западной Европе, призывая их к объединению «посредством образования… единого Митрополичьего округа» с правами автономии, но в составе РПЦ. До первых выборов Предстоятеля «попечение о новоучреждаемом Митрополичьем округе» возлагалось на митрополита Сурожскому Антония.

Однако вскоре в самой Сурожской епархии вспыхнуло такое противостояние, что оно привело к разделению. РПЦ покинули не только многие клирики и миряне, но и епископ Василий (Осборн), возглавивший епархию после кончины митрополита Антония. Отделившиеся же перешли как раз под юрисдикцию Русского западноевропейского экзархата, при этом не дожидаясь разрешения от московской патриархии. Все это породило кризис как вообще между московской и константинопольской патриархией, так и между их церковными структурами в Западной Европе.

Таким образом, идею объединения в митрополичий округ пришлось отложить. Но ни для кого не секрет, что именно отложить, а не оставить.

Нынешние настроения

В соответствии с этими прогнозами и ожиданиями формируются теперь и настроения в рядах Русского экзархата. Как уже говорилось, господствующим фоном стала настороженность и нервозность.

Выброс характерных эмоций можно было наблюдать недавно в ходе визита патриарха Алексия во Францию. Среди прочего состоялось и совместное с представителями Русского экзарахата поминальное богослужение в Успенской церкви при кладбище Сен-Женевьев-де-Буа. При этом глава экзарзата архиепископ Гавриил обратился к патриарху Алексию с такими довольно резкими словами: «Я хочу, чтобы Вы знали: тот факт, что мы принимаем Вас здесь, в этом памятном кладбищенском храме, не значит, что наша Архиепископия умирает или стоит на пути исчезновения. Напротив, наша Архиепископия - это живой организм, организм в полном здравии».

Архиепископ Гавриил так же кратко обосновал решимость остаться вне московского патриархата: «Оставаясь неизменно связанной с великой литургической и духовной традицией Русского Православия, бережно воспринятой от ее основателей, наш церковный удел стал фактически многоэтническим. Наряду со вторым, третьим и даже четвертым поколениями русской эмиграции, которые прочно интегрировались во французское общество, наш церковный удел включает новоприбывших русских, украинцев, молдаван, грузин, которые, в свою очередь, тоже стремятся к интеграции, а также многих уроженцев западных стран, которые обрели в Православии Отчий Дом и чувствуют себя в нем, как в родном доме».

В таком направлении общеправославного многоэтнического объединения во Франции работает созданное еще в 1960 году «Православное братство» (Fraternite orthodoxe). Среди его создателей были такие выдающиеся богословы, как отец Лев Жилле, отец Борис Бобринской, Элизабет Бер-Сижель, Оливье Клеман, Павел Евдокимов. За годы своего существования Братство немало сделало для укрепления и развития французского православия. Однако, как и всю французскую церковь в целом, новые веяния ее застали врасплох.

На этой волне общей растерянности в 2004 году заявило о себе движение противоположного направления. Это так называемое «Движение за поместное православие русской традиции в Западной Европе» (OLTR) действует, как оно само провозглашает» «в духе исторического обращения Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия от 1 апреля 2003 года». Маргинальность «Движения» восполняется его вызывающей активностью и информационной поддержкой из Москвы. Оно вдохновляется новым всплеском национально-ностальгических чувств в связи с ростом мировых амбиций России. В последнее время оно активно выступает на стороне Московской патриархии в споре вокруг православного храма в Ницце, находящегося пока в ведении Русского экзархата, но столетняя аренда которого, выданная еще правительством Российской империи, заканчивается в 2008 году. Но, кстати говоря, непосредственным субъектом спора здесь снова выступает не собственно Московская патриархия, а известный нам «посредник» - государственные органы Российской Федерации.

Выводы

В начале статьи мы поставили вопрос: основательны ли по большому счету нынешние опасения в Русском экзархате Западной Европы? Может быть, местные православные проявляют всего-навсего элементарный изоляционизм, несовместимый с духом церковной соборности и стремления к единству? И не на благо ли Церкви объективно работают все эти современные тенденции и даже такая политика? Ведь что ни говори, а дело все же идет, вроде как, к единству, ну а то, что процесс противоречив, то это естественно для столь непростого дела.

Но, заметим на это, не всякое единство имеет однозначную ценность для Церкви. Нужно еще посмотреть, на каком фундаменте оно созидается. Происходит ли это ради единства в истинной вере и в духе христианской любви или, напротив, на первом плане - преходящие интересы и соображения, пусть даже очень важные в мирском понимании? К сожалению, как мы можем констатировать на основании всего вышеизложенного, интеграционный процесс стимулируется извне, и не во имя торжества целей Церкви, а в угоду стратегии государственной политики. При этом решение спорных вопросов и недоумений достигается не в духе любви и терпения, а путем интриг и даже насилия.

Такого рода путь является деструктивным не только для православных западноевропейцев, но для перспектив православия вообще, как русского, так и вселенского.

На протяжении почти всего ХХ-го века, в то самое время, когда Церковь в Советском Союзе находилась под гнетом агрессивно-безбожного режима, оказавшиеся на Западе русские христиане созидали совершенно новую, уникальную традицию, в которой соединился многовековой опыт русской духовности с опытом проповеди в европейском неправославном и поликонфессиональном обществе.

Эта традиция принесла драгоценные плоды. Уже тот факт, что русское православие в Европе стало обновляться в основном за счет коренных европейцев, то есть оказалось столь привлекательным для них, доказывает ее жизненность.

И вот эту традицию мы рискуем растворить в общем унифицирующем потоке. Ведь во многом такая традиция смогла развиваться потому, что православие оказалось в условиях религиозного меньшинства, и это позволило ему освободиться от многих химер имперского мышления, а также угождения вековым языческим и обрядопоклонным предрассудкам. Этот уникальный эксперимент должен продолжиться, и крайне важно не загубить его, сделав разменной монетой в чужой игре.

Европейский опыт невероятно ценен сегодня и для церковной жизни в России, во всех странах бывшего Советского Союза, потому что позволяет точнее сориентироваться в современном постсоветском обществе, в массе своей далекому от серьезной православной веры и тяготеющему к ценностям и стилю европейской жизни. Можно не сомневаться, что, например, проповедь митрополита Антония Сурожского столь понятна и близка современному русскому человеку, а его книги стали наиболее эффективным средством христианского просвещения не только в силу личных качеств выдающегося святителя. В немалой степени это результат того, что через него отразилась нам эта далекая от русских земель традиция. Далекая в пространстве, но близкая по духу. Во многом неизвестная, но богатая открытиями.

Осень 2007 г.

Статьи, опубликованные в "Русском Журнале".